Татьяна Фаворская: Без русских школ русская община Латвии будет деградировать. (Александр Малнач, портал Baltnews, 12.10.2017.)

Татьяна Александровна Фаворская общественник с более чем двадцатилетним стажем. Она возглавляет одну из самых заметных русских общественных организаций. Но накануне её собственного юбилея BaltNews.lv расспросил её не столько о достижениях, сколько о проблемах, стоящих перед русской общиной Латвии, и брошенных ей вызовах.

Как вы пришли в общественную жизнь?

Когда в 1993 году мой сын перешёл в 10-й класс, а он учился в русской Рижской 35-й средней школе, им объявили в сентябре, что они учатся в этом здании последний год, после чего их переведут в располагавшуюся по соседству 17-ю школу, а здание 35-й школы займёт латышская школа имени Залитиса. Тогда власти действовали достаточно брутально. Сейчас они работают более изощрённо, давя русские школы.

Я видела лица детей — они моментально повзрослели в той ситуации. Видела трагические глаза учителей. В 1995 году я пришла в Русскую общину Латвии (РОЛ). А в 1996 году образовалось Русское общество в Латвии и мне предложили стать его председателем. Такое начало.

Совершенно очевидно

- Так совпало, что ваш юбилей пришёлся на момент обострения ситуации именно с русскими школами, с чего в своё время начиналась ваша общественная деятельность. Какой вам видится ситуация с русскими школами в Латвии сейчас в связи с последними заявлениями и инициативами латышских политиков и правительства?

— С одной стороны, как справедливо отмечают политологи в отношении действий министра образования Карлиса Шадурского («Единство») и Национального объединения «Всё — Латвии!»-ТБ/ДННЛ, это проявление их предвыборной активности — кампания по выборам Сейма, которые состоятся осенью 2018 года, уже началась. А с другой стороны, они действительно упорно, постепенно и неуклонно ведут дело к полной ликвидации в Латвии русского языка и образования на русском языке.
Это совершенно очевидно.

Когда начался очередной всплеск высказываний о том, что в Латвии не должно быть русских школ — условно русских, конечно, поскольку на самом деле они билингвальные, с частичным обучением на русском языке, — меня посетили очень тяжёлые размышления. Ведь я пришла в общественную жизнь ради защиты русского образования. Крахом это не назовёшь, но в тех политиках, которые взялись за спасение русских школ, я разочарована. Мы к ним примкнули, мы их поддерживали, участвовали в школьных протестах. Конечно, были какие-то интриги со стороны «Центра Согласия» по ликвидации конкурента в лице ЗаПЧЕЛ, но я думаю, что защитники русских школ использовали не все возможности.

- Какие же, на ваш взгляд, возможности не были использованы?

— Думаю, что переориентация на Европу была ошибкой ЗаПЧЕЛ. Надо было оставаться в латвийском пространстве. Конечно, Латвия маленькая страна, мы очень провинциальны, но ориентация на Брюссель привела к распылению сил. Тем более, что люди уезжают.

- Вы говорите об объективной причине спада протестов и вообще русского движения в Латвии в связи с отъездом наиболее активной и, наверное, наиболее оппозиционно настроенной к происходящему в стране части русской общины. И одновременно подчёркиваете субъективный момент — решение руководства ЗаПЧЕЛ (ныне — Русский союз Латвии) перенести центр тяжести борьбы в Европарламент.

— Да, здесь мы видим сочетание объективных и субъективных факторов. Дело в том, что неким достаточно могущественным силам удалось переформатировать мировоззрение русских Латвии. Однажды Нил Ушаков, нынешний лидер «Согласия», прямо заявил об этом. Возобладало стремление к личному благополучию и комфорту, интересной и насыщенной личной жизни. Я вижу это и по нашей, и по другим общественным организациям. Русские меньше латышей участвуют в жизни гражданского общества.

- Разве установка на личное благополучие и комфорт противоречит требованию сохранения школьного образования на родном языке для детей из русскоязычных семей? Разве это не элемент личного благополучия и элементарного комфорта ребёнка и семьи?

— К сожалению, людьми можно манипулировать. На мой взгляд, была проведена достаточно успешная переориентация мышления наших людей. Пусть это выглядит как конспирология, но я так считаю. Плюс катастрофическая безработица, вымывающая население Латвии за границу.

Без обратной связи

- Действительно, где черпать человеческие ресурсы для продолжения борьбы за равноправие, когда наиболее активная часть населения, что называется, голосует ногами?

— Это как раз та задача над решением которой нам надо думать и решать которую нам предстоит совместно с политиками. Но нам сейчас не на кого опереться. Когда ЗаПЧЕЛ был представлен и в Рижской думе, и в Сейме, у нас были постоянные контакты с депутатами разного уровня. Мы входили с какими-то предложениями, делали совместные проекты, участвовали в законотворческом процессе, а сейчас этого нет. Мы знаем, что наверху есть какие-то люди. Даже знаем фамилии некоторых из них. Иногда они выступают по теме и всё.
Гражданское общество никак не связано с теми русскоязычными политиками, которые сейчас находятся во власти.
Абсолютно никак не связано.

- Вы фиксируете разрыв между избирателями и той силой…

— …Которая как бы нас представляет. Да это так. Очень многие говорят, что больше не за кого голосовать, поэтому голосуют за «Согласие». Но на самом деле между русскими избирателями и политиками, избранными их голосами, нет ни контактов, ни обратной связи.

- Какие же цели, по вашему, преследует политическая сила, питаемая голосами русских избирателей?

— Я снова вспоминаю в связи с этим ту несчастную 35-ю школу, мимо которой стараюсь не ходить. Несколько лет назад прозвучало бравурное такое сообщение о том, что на ремонт теперь уже школы имени Залитиса потрачено 3,5 миллиона, сделали из неё конфетку. Наверное, это хорошо. Наверное, хорошо, что в её ремонт вложили такие деньги, и строительные фирмы на этом тоже что-то заработали. «Согласие» преследует чисто экономические цели. Это бизнес-проект. Об этом давно уже говорится открыто. Людям преподносится красивая картинка. Мощные массовые праздники на набережной, фейерверки, действительно хорошо организованные. Для народа устраиваются зрелища…

- А для бизнеса — хлеб.

— Так и есть. А для бизнеса хлеб. Всё поделено: кто что будет продавать. Это бизнес-проект, но люди всё это проглатывают, видят только внешнюю сторону. Торжественное открытие детских площадок, что в принципе — само собой разумеющееся дело. Везде такие площадки есть. Это стандартный вариант. Но подаётся это как супердостижение, которому люди должны обрадоваться. Правда, прозвучало со стороны Ушакова заявление, что он не даст в обиду русские школы. Но я думаю, что это тоже из разряда предвыборных лозунгов.

- Как вы оцениваете возможности «Согласия» отстоять интересы большинства своих избирателей в вопросе сохранения финансируемого государством школьного образования на русском языке?

— Думаю, что ограничатся красивыми картинками, массовыми гуляниями и голословными заявлениями. Никаких принципиальных действий не последует. Русские школы постепенно уничтожаются.

- Нас с вами могут заподозрить и упрекнуть в очернении «хорошей» партии.

— Тогда не будем говорить о партии, а поговорим о том, что делать, чтобы в Латвии сохранился русский язык и самое главное — русские школы. Если не будет русских школ, то русская община в широком смысле этого слова будет деградировать.
Бывая за рубежом и наблюдая за тем, как русские живут в других странах, я вижу, что идёт их постепенная ассимиляция.
Дети ходят в местные школы, учатся на языке страны проживания и потихоньку ассимилируются. Если не удастся сохранить русский язык в школах, то здесь произойдёт то же самое.

И цель, и средство

- Может быть, в этом и состоит добровольный выбор русскоязычного населения Латвии? Может, в конечном счёте, оно и стремится к ассимиляции, раз не протестует?

— Мотивации к сопротивлению уже нет. Люди придумывают, как им выжить, как извернуться, как сделать так, чтобы не сломать ребёнку будущую карьеру. Почему-то родители думают прежде всего именно о карьере своего ребёнка. Кстати, могу сказать, что, бывая в разных госучреждениях, я видела молодых русских чиновников среднего звена — с русскими фамилиями и вполне себе русских, которые идеально говорят по-латышски. И это один из вариантов развития событий. Они очень доброжелательны, любезно переходят на русский язык, хотя я стараюсь говорить по-латышски везде, где это возможно, чтобы не потерять навык.

- Как вы думаете, нынешнее наступление на русские школы направлено на «окончательное решение русского вопроса», или всё-же носит ситуативный характер кампании с целью мобилизации латышского электората?

— И то и другое. Давление на русские школы наращивается постепенно. Старые русские учителя выходят на пенсию. В русские школы приходят молодые латыши, способные преподавать по-латышски.
Без сохранения хотя бы небольшого числа русских школ, очаг русского образования погаснет, а со временем исчезнет, заглохнет и русская идентичность в Латвии.
Людям нужны ориентиры, нужны лидеры. Во время школьных протестов мы знали, что есть ЗаПЧЕЛ, который призвал нас на борьбу и за которым мы пошли на акции протеста. Сейчас массовые протестные акции уже практически невозможны. Какие-то другие должны быть методы воздействия на ситуацию.

Мы проводим мероприятия культурного характера, которые считаем достаточно важным средством сохранения русской идентичности. Вчера у нас в Доме Москвы был концерт, посвящённый юбилею Марины Цветаевой. Дети учили и читали стихи русской поэтессы на русском языке. Был аншлаг. Весной у нас было подобное мероприятие, посвящённое юбилею Валентина Распутина. Казалось бы писатель-почвенник, никакого отношения к Латвии не имеет. Но мы и здесь привлекли школьников. Они учили довольно большие отрывки из его произведений и проникновенно, потрясающе их читали.

Что можем, то и делаем. Эти зёрна когда-нибудь прорастут. Участие в таких мероприятиях остаётся в памяти на всю жизнь. Это зёрнышко, которое не погибнет. Оно прорастёт в самый неожиданный момент. Ничто не бывает напрасным. Плохо то, что у нас нет ориентиров. Мы отовсюду слышим: главное — это благополучие и интересно проведённое время.

Просто игнорируют

- Вы упомянули, что в 1995 году примкнули к Русской общине Латвии, а в 1996 году возглавили Русское общество в Латвии. Почему возникла необходимость в создании отдельной организации?

— РОЛ позиционировал себя именно как классическая национальная община в диаспоре и так пыталась строить свою деятельность, а РовЛ — это организация гражданского общества. Мы не претендуем на объединение всех людей конкретной национальности. На момент моего прихода в РОЛ русская часть гражданского общества Латвии переживала трудный период становления, было много трений и конфликтов, о чём не хочется говорить. В итоге РОЛ потерял Дворец Петра, у РОЛа было много потерь.

С чем это связано, с руководством РОЛ или с какими-то внешними силами, которые не хотели консолидации русских в Латвии, это интересная тема, требующего отдельного анализа. А тогда получилось так, что часть РОЛа попросту ушла от конфликтов, создав Русское общество в Латвии. Ушли в никуда, потом нашли помещение на Московской 68, а теперь обитаем здесь, на Смилшу 16. Но когда в РОЛе прекратились конфликты, мы моментально наладили отношения и уже много лет с ними сотрудничаем. Время от времени мы думаем, как нам формально объединиться, но формулы объединения пока не придумали.

С другой стороны, в Латвии сейчас около 22 тысяч общественных организаций. И когда всё это формировалось в 90-е годы, стали звучать обвинения, что очень много развелось русских организаций, и это очень негативно повлияло на процесс формирования русской части спектра нашего гражданского общества. Эти обвинения парализовали активность некоторых людей, удержав их тогда от учреждения общественных организаций. Почему-то считалось скверным создавать новые русские общественные организации.

И получилось так, что из 22 тысяч НГО подавляющее большинство — это организации, созданные латышами.
Латыши и тогда и теперь очень активно формировали и формируют своё гражданское общество, создают общественные организации, которые контактируют и с политиками, и с министрами. Вызывают их к себе на ковёр. Я лично видела, как это происходит. И министры оправдываются, объясняют своё поведение. Разве возможно это в случае какой-нибудь из русских организаций? Даже на конференции Совета общественных организаций Латвии, куда её организаторы из года в год пытаются пригласить каких-то официальных персон, те не приходят. Просто игнорируют.

- Чем, на ваш взгляд, вызвано такое дифференцированное отношение к латышским и русским НГО?

— Трудно сказать, но отношение негативное. И это один из факторов.
Обыватель видит, что к русским организациям власти не прислушиваются, их игнорируют. И даже «свои» политики с ними не контактируют.
А у латышей прекрасно отстроенное гражданское общество. Есть мощные организации, которые довольно громко действуют. Можно позавидовать.

- Разве за 20 с лишним лет деятельности РОвЛ нет каких-то достижений, которыми вы могли бы похвастаться?

— Уже то, что мы до сих пор не погибли — достижение. Мы умудрились не только выжить в сложных условиях, но и сохранить своё гнездо. Не каждая общественная организация может этим похвастаться. Мы создали Центр дополнительного обучения, которому также, как и нам 20 лет. Мы регулярно проводим культурные мероприятия, работаем с дошкольниками. Образование и культура — основные направления нашей деятельности.

На Восток

- Вы ведь занимаетесь подготовкой старшеклассников к поступлению в высшие учебные заведения России?

— Да, за эти годы мы многих уже направили в вузы России. Мы их консультируем, как правильно оформлять документы; кому-то, кто пробивается самостоятельно, помогаем ходатайствовать об участии в программе; находимся в постоянном контакте с теми, кто хочет учиться в России.

- Насколько востребовано это направление вашей деятельности?

— Оно востребовано, и мы видим, что всё сильнее. Всё большее число старшеклассников хочет уехать учиться в Россию, несмотря на кризисы в России, несмотря на какие-то свои проблемы. Например, после заявления министра образования о введении экзаменов на латышском языке по окончании русской средней школы, мы сразу получили лавину звонков. Первая реакция была такой — как уехать учиться в Россию?

- Как вы думаете, власти осознают, что своей политикой в отношении русскоязычного населения Латвии, они выдавливают из станы наиболее способную часть русской молодёжи?

— Думаю, да. Я подозреваю, что они это делают специально, поскольку не хотят, чтобы у русских здесь формировалась своя национальная элита. А люди, поступающие в вузы, это будущая элита. Для России это хорошо, потому что ребята, которые туда уезжают, очень мотивированы на учёбу. Они ведь знают, что это такое, когда тебе перекрывают кислород.
Наши ребята хорошо знают, что за своё будущее надо бороться. Они умеют ценить те возможности, которые предоставляет им Россия.
Поэтому их с удовольствием берут и удерживают. Большинство из этих ребят пытаются делать карьеру в России, или уезжают на Запад. Для них перспективны Россия и другие страны Европы, а не Латвия.

Потенциал без призрения

- А как строятся и складываются взаимоотношения с Россией у самого Русского общества в Латвии?

— Мы бываем на конференциях время от времени, участвуем в упомянутой выше программе бесплатного обучения в вузах России для российских соотечественников, проживающих в Латвии, и больше ничего, если не считать частных контактов. Нам пока не удаётся наладить какие-то мощные связи. На нас выходили с предложением о сотрудничестве представители российских регионов и различных творческих коллективов, которые хотят сюда приехать и себя показать, но у нас нет необходимых для такого сотрудничества ресурсов.

- А на институциональном уровне вы чувствуете заинтересованность России в поддержке российских соотечественников, русского спектра гражданского общества Латвии?

— (Глубоко вздохнув) Заинтересованность, конечно, есть, но мне кажется, что в России всё же недостаточно осознают наши потенциальные возможности. Они уже порядочно истощены, но ещё не иссякли.
Я не видела в России мощного анализа русских диаспор из так называемого ближнего зарубежья.
На конференциях нас объединяют с теми русскими организациями, которые на Западе создают русские, уехавшие из России, хотя нам больше хотелось бы общаться с теми русскими, что оказались в такой же ситуации, как мы — из Украины, Казахстана, Киргизии и т. д. Но с ними нам не удаётся взаимодействовать. Здесь явно не хватает усилий со стороны метрополии. Это опять вопрос привлечения ресурсов.

- В чём вы видите принципиальное отличие русскоязычного населения постсоветского пространства от русских дальнего зарубежья?

— Там в основном русские, которые уехали на ПМЖ. Чаще всего русские общественные организации в странах Северной и Западной Европы создают русские жёны иностранцев. Они пытаются устраивать какие-то минишколки для своих детей, чтобы те знали русский язык. Но это совершенно иная ситуация, чем та, в которой оказались мы — русские Латвии, Литвы, Эстонии и других бывших советских республик после распада СССР. Однако без ресурсов невозможно ничего сделать. Из ничего ничего не получается. Это закон. Что-то может получиться, когда есть ресурс, а когда его нет, остаётся ходить со своим мнением, что я и делаю.

- В межвоенный период русские общественные организации получали финансовую поддержку состоятельных представителей русской общины Латвии. А как относятся к русским НГО представители русского капитала в современной Латвии?

— Они не только не поддерживают нас, но и категорически дистанцируются. Мы перестали к ним обращаться уже очень давно. Даже просьбы о самых безобидных вещах, вроде приобретения новых концертных костюмов для нашего ансамбля «Родник», не вызывают у местных русских предпринимателей энтузиазма.
К нам относятся не просто пренебрежительно, а с долей брезгливости. Наверное, это связано и с какими-то опасениями репрессий — страх за свой бизнес.
Отсюда желание максимально дистанцироваться от любых проявлений общественной активности русских Латвии.
Мы пишем проекты в разные фонды. Один раз получили финансирование из Фонда общественной интеграции. Латышские организации очень активно пишут заявки на финансирование в европейские фонды. У нас пока не получается получить такой поддержки. Пока не заметно, чтобы Евросоюз поддерживал русское национальное меньшинство в Латвии.

- Довольно безрадостную картину вы нарисовали. Есть хоть капля надежды?

— Русский язык и русская культура в Латвии живы. Мы говорим по-русски и культурная жизнь у нас достаточно бурная. Взгляните на афиши. Вся русская попса сюда валом валит и не только попса.

- Нас пользуют, но не поддерживают.

— Да, они приезжают сюда на гастроли. Они здесь зарабатывают и отдыхают. Но так или иначе культура метрополии здесь присутствует. А мы со своей стороны делаем, что можем. Мы собираем полные залы, но делаем культурные мероприятия для людей малообеспеченных, для простого народа. Вход у нас свободный.

Оригинал статьи: http://baltnews.lv/Interview/20171012/1021110078.html

FMS

Воин

Трибуна

Латвия: политическая педофилия с геополитическим оттенком. Александр Малнач (29.10.2017., портал Ритм Евразии)
далее

В помощь вступающим в Русское Общество.
далее

Человек гражданского общества. (Наталия Лебедева, газета "Сегодня", 12.10.2017.)
далее

Татьяна Фаворская: Без русских школ русская община Латвии будет деградировать. (Александр Малнач, портал Baltnews, 12.10.2017.)
далее

За детей неграждан отомстят всем русским детям Латвии. (Александр Малнач, портал Ритм Евразии, 06.10.2017.)
далее

Украина учится у Латвии борьбе с образованием на русском языке (Дмитрий Ермолаев, портал ru.sputniknewslv , 13.09.2017.)
далее

Татьяна Фаворская: «Большинство уехавших учиться в Россию, в Латвию не возвращаются». (Андрей Солопенко, RuBaltic.ru , 01.09.2017.)
далее

В вуз или ПТУ: шансы русских школьников на бесплатное высшее. (Sputnik, Андрей Солопенко, 21.08.2017.)
далее

Русский союз Латвии: правительство Кучинскиса возобновило войну против русских Латвии. (BaltNews.lv, 11.08.2017.)
далее

«Русская вошь» Шноре: русофобы в Латвии действуют под прикрытием спецслужб. (Александр МАЛНАЧ, портал «Ритм Евразии», 12.07.2017)
далее